Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел,
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел;
Кто странным снам не предавался,
Кто черни светской не чуждался,
Кто в двадцать лет был франт иль хват,
А в тридцать выгодно женат;
Кто в пятьдесят освободился
От частных и других долгов,
Кто
славы, денег и чинов
Спокойно в очередь
добился,
О ком твердили целый век:
N. N. прекрасный человек.
— Да никакого толку не
добьетесь, — сказал проводник, — у нас бестолковщина. У нас всем, изволите видеть, распоряжается комиссия построения, отрывает всех от дела,
посылает куды угодно. Только и выгодно у нас, что в комиссии построения. — Он, как видно, был недоволен на комиссию построенья. — У нас так заведено, что все водят за нос барина. Он думает, что всё-с как следует, а ведь это названье только одно.
Я стал читать, учиться — науки также надоели; я видел, что ни
слава, ни счастье от них не зависят нисколько, потому что самые счастливые люди — невежды, а
слава — удача, и чтоб
добиться ее, надо только быть ловким.
Ступайте
славы рыцарской и чести
добиваться!
Но, несмотря на все эти трудности, он
добился своего, и к осени дело
пошло или, по крайней мере, ему так казалось.
Дорогой он ехал больше шагом, враскачку, глядел по сторонам, покуривал табак из коротенького чубучка и ни о чем не размышлял; разве возьмет да подумает про себя: «Чертопхановы чего захотят — уж
добьются! шалишь!» — и ухмыльнется; ну, а с прибытием домой
пошла статья другая.
— И
пошел. Хотел было справиться, не оставил ли покойник какого по себе добра, да толку не
добился. Я хозяину-то его говорю: «Я, мол, Филиппов отец»; а он мне говорит: «А я почем знаю? Да и сын твой ничего, говорит, не оставил; еще у меня в долгу». Ну, я и
пошел.
Скотинин (Стародуму). Я
шел было к тебе
добиться толку. Жених…
Мери
пошла к нему в шесть часов вечера. Около семи рассказчица встретила ее на дороге к Лиссу. Заплаканная и расстроенная, Мери сказала, что
идет в город заложить обручальное кольцо. Она прибавила, что Меннерс соглашался дать денег, но требовал за это любви. Мери ничего не
добилась.
Мы спрашиваем об этом здесь у японцев, затем и пришли, да вот не можем
добиться ответа. Чиновники говорят, что надо спросить у губернатора, губернатор
пошлет в Едо, к сиогуну, а тот
пошлет в Миако, к микадо, сыну неба: сами решите, когда мы дождемся ответа!
Кичибе извивался, как змей, допрашиваясь, когда
идем, воротимся ли, упрашивая сказать день, когда выйдем, и т. п. Но ничего не
добился. «Спудиг (скоро), зер спудиг», — отвечал ему Посьет. Они просили сказать об этом по крайней мере за день до отхода — и того нет. На них, очевидно, напала тоска. Наступила их очередь быть игрушкой. Мы мистифировали их, ловко избегая отвечать на вопросы. Так они и уехали в тревоге, не
добившись ничего, а мы сели обедать.
Деревеньку же и довольно хороший городской дом, которые тоже
пошли ей в приданое, он долгое время и изо всех сил старался перевести на свое имя чрез совершение какого-нибудь подходящего акта и наверно бы
добился того из одного, так сказать, презрения и отвращения к себе, которое он возбуждал в своей супруге ежеминутно своими бесстыдными вымогательствами и вымаливаниями, из одной ее душевной усталости, только чтоб отвязался.
Впоследствии начались в доме неурядицы, явилась Грушенька, начались истории с братом Дмитрием,
пошли хлопоты — говорили они и об этом, но хотя Смердяков вел всегда об этом разговор с большим волнением, а опять-таки никак нельзя было
добиться, чего самому-то ему тут желается.
Нехлюдов отошел и
пошел искать начальника, чтоб просить его о рожающей женщине и о Тарасе, но долго не мог найти его и
добиться ответа от конвойных. Они были в большой суете: одни вели куда-то какого-то арестанта, другие бегали закупать себе провизию и размещали свои вещи по вагонам, третьи прислуживали даме, ехавшей с конвойным офицером, и неохотно отвечали на вопросы Нехлюдова.
Так ничего и не мог
добиться Нехлюдов и
пошел назад в контору.
Стрелки
шли лениво и часто отдыхали. Незадолго до сумерек мы добрались до участка, носящего странное название Паровози. Откуда произошло это название, так я и не мог
добиться. Здесь жил старшина удэгейцев Сарл Кимунка со своей семьей, состоящей из 7 мужчин и 4 женщин. В 1901 году он с сотрудником Переселенческого управления Михайловым ходил вверх по Иману до Сихотэ-Алиня. В награду за это ему был отведен хуторской участок.
Видя, что ничего
добиться нельзя, я махнул рукой и велел стрелкам
идти к реке.
— Ну чего, подлый человек, от нее
добиваешься? — сказала она, толкая в дверь Василья, который торопливо встал, увидав ее. — Довел девку до евтого, да еще пристаешь, видно, весело тебе, оголтелый, на ее слезы смотреть. Вон
пошел. Чтобы духу твоего не было. И чего хорошего в нем нашла? — продолжала она, обращаясь к Маше. — Мало тебя колотил нынче дядя за него? Нет, все свое: ни за кого не
пойду, как за Василья Грускова. Дура!
Надежда Васильевна видела, что от Верочки ничего не
добьется, и
пошла по коридору. Верочка несколько мгновений смотрела ей вслед, потом быстро ее догнала, поправила по пути платье и, обхватив сестру руками сзади, прильнула безмолвно губами к ее шее.
Один
добивался меня долго и раз вот что сделал: пришел, а слуга за ним
идет с мешком.
Нашел, наконец, Морковников такое мыло, что задумал варить. Но русский мыловар из одного маленького городка не был разговорчив. Сколько ни расспрашивал его Морковников, как
идет у него на заводе варка, ничего не узнал от него. Еще походил Василий Петрович по мыльным рядам, но, нигде не
добившись толка, стал на месте и начал раздумывать, куда бы теперь
идти, что бы теперь делать, пока не проснется Никита Федорыч.
Ездила она таким образом да ездила — и
добилась своего. Хотя ученье, по причине частых кочеваний, вышло несколько разношерстное, а все-таки года через два-три и Мишанка и Мисанка умели и по-французски и по-немецки несколько ходячих фраз без ошибки сказать, да и из прочих наук начатки усвоили. Им еще только по десятому году
пошло, а хоть сейчас вези в Москву да в гимназию отдавай.
— Коли не любила бы, то не
пошла бы к нему. Он, подлец, жениться обещал, а потом
добился, чего ему нужно, и бросил.
— Покраснеешь! — горячо соглашается околоточный. Да, да, да, я вас понимаю. Но, боже мой, куда мы
идем! Куда мы только
идем? Я вас спрашиваю, чего хотят
добиться эти революционеры и разные там студенты, или… как их там? И пусть пеняют на самих себя. Повсеместно разврат, нравственность падает, нет уважения к родителям, Расстреливать их надо.
Насилу-насилу
добилась старушка, чтоб смолкла песня греховная. Зато шутливая болтовня и веселый хохот поднялись пуще прежнего. Повскакали девицы из-за работы, и
пошла у них такая возня, что хоть святых вон неси.
Патап Максимыч подолгу в светелке не оставался. Войдет, взглянет на дочь любимую, задрожат у него губы, заморгают слезами глаза, и
пойдет за дверь, подавляя подступавшие рыданья. Сумрачней осенней ночи бродит он из горницы в горницу, не ест, не пьет, никто слова от него
добиться не может… Куда делись горячие вспышки кипучего нрава, куда делась величавая строгость? Косой подкосило его горе, перемогла крепкую волю лютая скорбь сердца отцовского.
Обуховские дела брали у меня всего больше времени, и, несмотря на мое непременное желание уладить все мирно, я
добился только того, что какой-то грамотей настрочил в губернский город жалобу, где я был назван"малолеток Боборыкин"(а мне
шел уже 25-й год) и выставлен как самый"дошлый"их"супротивник".
Довольно того, что когда при мне приехала на сезон французская труппа, то она только после усиленных хлопот
добилась постановки"Дамы с камелиями", которая у нас
шла гораздо раньше и по-французски и по-русски.
Я попал как раз в тот момент, когда с высоты этой импровизированной трибуны был поставлен на referendumвопрос:
идти ли всем скопом к попечителю и привести или привезти его из квартиры его (на Колокольной) в университет, чтобы
добиться от него категорических ответов на требования студентов.
Он
шел к ним медленно и осторожно, как слепой, идущий по обрывистой горной тропинке, ни одного самого мелкого признака он не оставил без строгого и внимательного обсуждения; чтоб объяснить какой-нибудь ничтожный симптом, на который я и внимания-то не обратил, он ставил вверх дном весь огромный арсенал анатомии, физиологии и патологии; он сам
шел навстречу всем противоречиям и неясностям и отходил от них, лишь
добившись полного их объяснения…
Не
добившись ничего от ассистента, просительница
идет дальше, мечется по всем начальствам, добирается до самого профессора и падает ему в ноги, умоляя не вскрывать умершего...
Если бы вопрос
шел только о согласии Зои Александровны на этот, хотя, конечно, по ее мнению, безумный и несчастный брак, он бы давно испросил это согласие и
добился бы его, хотя непременно ценою многих сцен и истерик.
Теперь сопоставьте-ка эти наблюдения с известиями о саранче, колорадском жучке, гессенской мухе и пр., и скажите по совести: куда мы
идем? уж не того ли хотим
добиться, чтоб и на крестьянских дворах ничем не пахло?
И диви бы законов не знали или там форм каких; всё, батюшка, у него в памяти, да вот как станет перед ним живой человек — куда что
пошло! «тово» да «тово» да «гм» — ничего от него и не
добьешься больше.
— Он будет свободен… Он не виновен. Я
пойду к нему завтра и
добьюсь свидания, а сегодня я все-таки поеду сначала к Долинскому, мне самой нужен его совет…
Люди хотят
добиться свободы тем, чтобы оградить себя, свое тело, от всего того, что может связать тело и помешать ему делать всё, что ему захочется. В этом большая ошибка. То самое, чем люди ограждают свое тело от всяких стеснений: богатство, высокое положение, добрая
слава, это самое не дает желаемой свободы, а, напротив, только больше связывает. Для того, чтобы
добиться большей свободы, люди из своих грехов, соблазнов и суеверий строят себе тюрьму и садятся в нее.
Они должны
идти наперекор всем нареканиям «правильной» критики, назло ей составить себе имя, назло ей основать школу и
добиться того, чтобы с ними стал соображаться какой-нибудь новый теоретик при составлении нового кодекса искусства.
Хвалынцев, убедясь наконец, что сегодня тут никаких толковых результатов не
добьешься, собрался уже подняться наверх и
идти в аудиторию, как вдруг до его плеча кто-то дотронулся.
Иногда эти и подобные мысли сгущались темною тучей, жить становилось душно и тяжко, а — как жить иначе, куда
идти? Даже говорить не с кем, кроме Осипа. И я все чаще говорил с ним. Он выслушивал мою горячую болтовню с явным интересом, переспрашивал меня, чего-то
добиваясь, и спокойно говорил...
После этого
добиваться было нечего, и дамы простились, но Синтянина, выехав от Бодростиной, не поехала домой, а повернула в город, с намерением
послать немедленно депешу Форовой. Но тут ее осветила еще одна мысль: не скрывается ли Лара у самого Горданова, и нет ли во всем этом просто-напросто игры в жмурки… Из-за чего же тогда она встревожит Петербург и расшевелит больные раны Форовой и Подозерова?
— Даже
посылать, — говорил он, — не хотели, и я ничего бы не
добился, если бы не секретарь Ропшин, который, провожая меня, дал слово немедленно
послать Горданову извещение о приехавшей. Форов утверждал, что бедный чухонец чрезвычайно рад этому случаю и видит в Ларисе громоотвод от Павла Николаевича.
Итак
шли годы, а у этого барина с этим слугой все
шли одинакие отношения: Сид Тимофеич господствовал над господином и с сладострастием поносил и ругал его при всякой встрече и красовался язвами и ранами, если успевал их
добиться из рук преследуемого им Бодростина. Тот его боялся и избегал, а этот его выслеживал и преследовал, и раздражал с особенным талантом.
Напротив,
слава такая прошла, что лекарь как пьян, так вдвое видит, и куда Спиридонов ни придет, его все подпаивают: все двойной удали
добиваются.
Лелька
пошла утром в бюро комсомольской ячейки. Уже вторую неделю она никак не могла
добиться себе какой-нибудь нагрузки. Секретарь
посылал к орграспреду, орграспред — к секретарю.
— Что же!.. Вам приятнее было бы, чтоб я
пошел в чинушки, губернатора
добился через десять лет? Тут я идею провожу… не улыбайтесь — идею… Все дело в том: замараюсь или не замараюсь. Если не замараюсь — ладно!.. И заставлю купецкую утробу признать сметку, какая у меня здесь значится.
Его не жалела жена. Берта подавала ей разные части туалета. Марья Орестовна надевала манжеты, а губы ее сжимались, и мысль бегала от одного соображения к другому. Наконец-то она вздохнет свободно… Да. Но все
пойдет прахом… К чему же было строить эти хоромы,
добиваться того, что ее гостиная стала самой умной в городе, зачем было толкать полуграмотного «купеческого брата» в персонажи? Об этом она уже достаточно думала. Надо по-другому начать жить. Только для себя…
— Можно
добиться легкого наказания, да и то софизмами, на которые я не
пойду… Ваш знакомый обратился не к тому, к кому следовало.
— Я говорю не о том неуважении, от которого
идут под защиту мужей и братьев… — продолжала она. — Но я для всех девушка, а в жизни девушек вообще есть срок, когда репутация их становится сомнительной… Моя же жизнь сложилась так, что для этой репутации слишком много оснований… В каком обществе вращаюсь я? Среди французских актрис и эмигрантов, а между тем, как жена гвардейского офицера, дворянина, как Оленина, я могла бы
добиться приема ко двору, чего
добилась же эта мерз…
Ничего не
добившись, инспектриса ушла, бросив нам на прощание зловещее и многозначительное: «eh bien, nous verrons». [Eh bien, nous verrons — ну, что ж, посмотрим (фр.).] Это зловещее «nous verrons» не предвещало ничего хорошего, и хмурые, понуренные
пошли мы завтракать в столовую.
Петр
посылает в Константинополь Украинцева —
добиваться плавания на Черном море.